…А что народ? Это же так, мусор – перебьются… И вся наша жизнь проходит в суете, в попытках решить какие-то ерундовые вопросы – вместо того, чтобы решать проблемы. И никому нет дела ни до кого. Равнодушие невероятное!
Вот вам особый пример. Многие наверняка видели по ТВ, как осудили на десять лет строгого режима бывшего директора областного пенсионного фонда Сергея Дубинкина. При аресте у него на личной книжке обнаружили аж 40 млн рублей. Не поэтому ли некоторые пенсионеры имеют маленькие пенсии? Ведь народ, по сути, попросту грабят, не стесняясь ничего. А некоторые наши шахтеры за 30 лет каторжной работы не могут накопить себе даже миллион рублей.
И такой бардак – везде. Меня, как и многих горожан, волнует ЖКХ, плата за квартиру. Сперва я платила по трем квитанциям, потом по двум. Хочу платить по одной, но – кому и куда? Какой компании можно верить? Кто подскажет? Я три раза ходила на прием к мэру В.А. Ильиных и не получила четкого ответа на свой вопрос. Мне очень странно понимать, что мэр этого не знает. Постоянно слышу по радио, читаю в местных газетах, что у нас по городу долги, долги, долги – за свет, отопление, за жилье. Какие к черту долги! Ведь люди готовы платить, но кому и куда? Сами чиновники от ЖКХ заварили неразбериху и теперь пожинают бурю. Лет 50-60 назад я не знала такой проблемы. Весь город ходил в одну контору, на улицу Каржавина,20. Приду, бывало, подам книжечку и деньги, мне сделают отметку об оплате, поставят печать – все, никаких проблем. А сейчас придумали всяких компаний – «Веста», «Союз», «Соцэнерго», «Коммунальщик» и т.д.
У нас в городе аж два мэра, 20 депутатов, целая группа поддержки в прокуратуре. Ну что еще надо? Но нет, хаос, повсеместно хаос. Вот вам история:
28 сентября у меня в квартире произошла авария – лопнула центральная канализационная труба. Прибежала соседка снизу: «Ты меня топишь!» Я живу на втором этаже, испугалась, конечно. Давай звонить в аварийную службу. Мне ответили, мол, людей нет, все ушли на аварии в другие дома. Я человек старый, в Североуральске живу давно и понимаю, что у нас много старых домов, и вполне возможно, что кругом аварии. Но мне-то хочется решить и свою проблему, соседей не подводить. В общем, звоню им и звоню. А в аварийке мне решили мозги промыть: если кварира приватизированная, то вам надо деньги платить. Я ведь и не спорю. Самое главное – надо спасать людей от потопа, а они мне все про деньги… И только одно слово: ждите! Что в итоге? Три дня я, человек старый и больной, беспомощный, сидела дома без воды и без еды, так как труба основная была перекрыта. И как же горько я плакала – эти три дня показались мне адом.
А почему этот беспредел? Да посмотрите, что делается наверху – рыба-то гниет с головы. Ведь и государственную казну, я считаю, грабят – миллионами и миллиардами, причем безнаказанно. Чем же местные чины хуже? Люди последние копейки платят за паршивые квартиры, которые рушатся уже просто от старости, да еще с них же, с людей, и за ремонт требуют.
Путин по телевизору говорит: надо бандитов в Сирии уничтожить. А кто наших бандитов будет уничтожать? У Путина десятки советников, министров, все они получают огромную зарплату. Да с такой армией чиновников можно было бы во все углы нашей страны залезть, но не тут-то было. А наша Госдума что думает? Мне кажется, что ничего – и не думает, и не делает. ..
Чиновники от ЖКХ говорят: не заплатите – отключим. Чиновники высшего уровня тоже пугают: будете бунтовать – будет еще хуже. Во и все, действует безотказно – сразу все замолчали. Хотя и мы, низы, тоже ответственны за то, что происходит. Все мы грешные люди, братцы. И это тоже разрушает нашу страну, правда, мы утешаем себя тем, что, коли уж мы маленькие люди – с маленькими грехами, то нас и не видно. А зря вы так думаете. У поэта Эдуарда Асадова есть хорошее стихотворение, в котором мне нравятся такие слова: «Ах, как хочется верить, что хороший ты, Петя, и что ты не пришел потому, что не смог». Вот и мне хочется верить, что хороший наш Путин, но только он не спешит к народу… Так оно и получается: куда ни ткни – у нас везде дырка. Я лично в Североуральске не могу решить ни одного вопроса без мучений. Разве можно сказать, что мы – живем?
Людмила Дробнова, пенсионерка.


